Сентябрьская выставка корпорации «Синергия» при поддержке Российской академии художеств многих заинтриговала из-за «академической добавки», хотя по сути пресловутое обращение к так называемому «культурному наследию прошлого» порядком всем поднадоело. И миссия мероприятия – сохранение традиций – ничего нового в себе не несет. В конце концов все без исключения так или иначе продолжают традиции, а читая галерейные или индивидуальные сопроводиловки, выяснилось, что практически все пишут одно и то же: «художник…обращается к культурному наследию прошлого, переосмысляя его в контексте современности. Опираясь на эстетику … (далее следует какой-то исторический период) создаёт новый визуальный язык, в центре которого всегда — человек с его эмоциями и внутренним миром… рассматривает искусство как зеркало души, способное вести к самопознанию и гармонии». И так можно сказать про каждую галерею и про каждого художника. Некоторые галереи просто-таки упивались наличием у них самых настоящих брендов вроде Мавриной, Кузьмина, Жерноклюева, хотя целостной «картины реализма» мало у кого получилось. Впрочем, ругаться как-то нет никакого желания, потому что многого просто мы не успели посмотреть, а что увидели– то увидели.
В «тройку лидеров» мы бы внесли три институции: галереи FineArt и Askeri, а также музейно-выставочный центр Петербургский художник. Они возникли в разное время, но свою миссию выполняют сполна. И, если Марина Образцова и Полина Аскери интеллигентно собрали на своих стендах беспроигрышный набор авторов (Эдуард Гороховский, Тимофей Смирнов, Александр Рукавишников, Юрий Купер, Сергей Судаков, Геннадий Трошков и т д), то музей Петербургский художник, которому в этом году двадцать лет, (основан меценатом Галиной Степановой) покорил сердца любителей живописи грамотно выстроенной экспозицией, в центре которой потрясающее полотно Владимира Табанина.
Про работы Ильи Шанина одна крутая искусствовед сказала, что нет у него никакого академизма, а сплошной авангард. Да, наверное грань между истинным реализмом и так называемым новым авангардом очень зыбкая, почти неуловимая. Пейзажи Шанина действительно наполнены «особым колоритом и настроением». А сколь много в них академизма, так какая разница. Думаем, ему есть, что сказать своим студентам в МАРХИ, где он преподает.
Вот у Алексея Щемелинского, выпускника Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, традиции именно русской реалистической школы ощущаются сполна. Каждая деталь на полотне – образ, достойный и запоминающийся, который настраивает на простое созерцание. И как раз созерцания нам в нашей суетности действительно не хватает, не правда ли?
Увидев знакомый до боли балкончик в Каталонии и Цвингер на акварелях художника Любови Поповой, выпускницы МАРХИ, хотели пообщаться с автором, но не удалось. Жаль. Почти все акварели написаны в английской технике по сырой бумаге с применением стекла и мокрой ткани. Согласитесь, что акварели нынче не часто встретишь (возни много). А в своем маленьком обращении к зрителю Любовь Попова написала:
«… вполне возможно, что мои картины доставят радость,.. очень на это надеюсь. Хочется, чтобы вокруг стало больше красоты».
Мрамор, знаменитый и уникальный из итальянской Каррары, и бронза – вот материалы, с которыми работает Санкт-Петербургский скульптор Светлана Мельниченко. Её интерьерные скульптуры, на первый взгляд, вроде бы не несут какого-то нового содержания, но они наполнены энергией жизни, движением, символикой известных образов, которые читаются в скульптурах абсолютно по-новому.
Прекрасно были оформлены стенды скульптора Ольги Муравиной и компании Form & Bronze.
И все же, получился ли у Синергии вкупе с Академией художеств новый взгляд на классику? Наверное, это не так уж и важно, ибо конечный результат – как ни крути – цифры. Сколько публики побывало, сколько произведений искусства было куплено, сколько пафосных лиц посетило выставку и т д. А куда ж без статистики?..