Кто бы мог подумать, что официальный портретист Ватикана – художник из России!
Да, в далеком 1998 году Наталье Царьковой, нашей соотечественнице, выпускнице МЦХШ, а также Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, заказали официальный портрет Папы Иоанна Павла II. Затем последовали другие работы, которые были признаны Ватиканом в качестве официальных.
Оказавшись в Италии почти случайно, Наталья Царькова была далека от мысли, что станет неким «мостиком» между двумя странами, не предполагала здесь остаться, но судьба как бы сама строила за нее «здание творчества», которое всегда было для нее главным – сущностью и состоянием души и с не менее мощной мотивацией.
И вот сейчас она, можно сказать, художник, живущий в вечном городе.
Да, в далеком 1998 году Наталье Царьковой, нашей соотечественнице, выпускнице МЦХШ, а также Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, заказали официальный портрет Папы Иоанна Павла II. Затем последовали другие работы, которые были признаны Ватиканом в качестве официальных.
Оказавшись в Италии почти случайно, Наталья Царькова была далека от мысли, что станет неким «мостиком» между двумя странами, не предполагала здесь остаться, но судьба как бы сама строила за нее «здание творчества», которое всегда было для нее главным – сущностью и состоянием души и с не менее мощной мотивацией.
И вот сейчас она, можно сказать, художник, живущий в вечном городе.
Всегда в поиске, всегда с новыми идеями и проектами. Так, например, портреты папы Войтылы находятся в музеях Ватикана, в базилике Санта-Мария-дель-Пополо, в культурном центре Имени Иоанна Павла II в Вашингтоне, в домах европейских аристократов.
Если глубже заглянуть в некоторые подробности ее биографии, то в них несомненно просматривается характер стойкий и настырный, завидное трудолюбие. Ее в очень раннем возрасте уже поставили перед выбором. Конечно, мы все – родом из детства… Пожалуй, с детства и начнем.
О том, как проходило становление художника, о вдохновении и новых проектах редактору www.adgroupart.ru Галине Мумриковой рассказывает Наталья Сергеевна Царькова
Насколько я поняла, ваше интеллигентное детство было заполнено по полной программе: художественная изостудия, плавание, фигурное катание, музыка, гимнастика… Не много ли для одной девочки? И что, вам действительно пришлось выбирать между всеми этими занятиями главное?
Наталья Царькова.: Да, действительно, перед тем как пойти в 7 лет в нормальную школу, мама так прямо мне и сказала: ну, выбирай, чем хочешь заниматься. И я выбрала рисование. Нравилось мне рисовать, я любила краски, их запахи, беспрерывно копалась в художественных углях, тюбиках, кистях, в общем, я выбрала рисование.
А потом было поступление в престижную МЦХШ, когда она еще была при институте Сурикова, единственную в своем роде школу в СССР, в которую поступить было невозможно – мест мало, желающих в разы больше. Это заведение даже называли школой не одаренных детей, а одаренных родителей. Но я прошла, что называется, «первым номером». Пушкин помог. На экзамене я сделала рисунок по «Руслану и Людмиле» и получила высший балл.
А потом было поступление в престижную МЦХШ, когда она еще была при институте Сурикова, единственную в своем роде школу в СССР, в которую поступить было невозможно – мест мало, желающих в разы больше. Это заведение даже называли школой не одаренных детей, а одаренных родителей. Но я прошла, что называется, «первым номером». Пушкин помог. На экзамене я сделала рисунок по «Руслану и Людмиле» и получила высший балл.
Вам нравилось учиться?
Н.Ц.: Очень нравилось! Хотя у нас были колоссальные нагрузки. А еще у нас были замечательные учителя. Но я особо хочу выделить Николая Илларионовича Козлова. Хотя я училась у него всего полгода, он очень много дал, научил меня глубоко чувствовать предмет, композицию, замысел. Кстати, некоторым одноклассникам как раз это и не нравилось, они жаловались родителями, не понимали такого чудесного педагога.
После МЦХШ я поступила в Академию Ильи Глазунова и была единственной девочкой на курсе (Илья Сергеевич старался девочек не принимать). В Академии у нас преподавал Петр Петрович Литвинский, потрясающий педагог и живописец и столь же уникальный человек большой глубины, большого такта. Именно такие преподаватели как Николай Илларионович Козлов и Петр Петрович Литвинский давали своим ученикам нужный стимул, импульс к творчеству и силу. А Илья Сергеевич говорил, что у меня огромный потенциал и называл меня лучшей ученицей. Мечтал устроить мою выставку в Музее изобразительных искусство, но я тогда как-то пассивно отнеслась к этой идее.
После МЦХШ я поступила в Академию Ильи Глазунова и была единственной девочкой на курсе (Илья Сергеевич старался девочек не принимать). В Академии у нас преподавал Петр Петрович Литвинский, потрясающий педагог и живописец и столь же уникальный человек большой глубины, большого такта. Именно такие преподаватели как Николай Илларионович Козлов и Петр Петрович Литвинский давали своим ученикам нужный стимул, импульс к творчеству и силу. А Илья Сергеевич говорил, что у меня огромный потенциал и называл меня лучшей ученицей. Мечтал устроить мою выставку в Музее изобразительных искусство, но я тогда как-то пассивно отнеслась к этой идее.
А как вы попали в Италию? Еще будучи студенткой?
Н.Ц.: Первый раз я поехала в Италию, когда Глазунов сам организовал поездку от Академии художеств. Связано это было как раз с Папой Иоанном Павлом Вторым. Илья Сергеевич должен был написать его портрет и взял с собой своих лучших учеников. Мы тогда ездили по Италии, посещали всякие мероприятия. А потом нам организовали встречу в Ватикане, в конференц-зале.
Вы тогда и познакомились с Папой?
Н.Ц.: Да, как раз после пресс-конференции нас всех пригласили с ним поздороваться. Такое чувство было странное, я даже представить себе не могла, что окажусь здесь. Каждый из нас подходил поприветствовать папу, и только мне он подал руку. Это была такая своеобразная прелюдия, какой-то мистический знак, как будто он предвидел наше дальнейшее общение.
А все дело в том, что через два года я приехала к моей итальянской подруге в Триест и мне предложили устроить выставку. Я привезла несколько картин. Получилось даже смешно: кто-то сказал, что мои картины со временем сильно вырастут в цене. И… у меня скупили все. Кстати, через несколько лет мне позвонил один человек с благодарностью, у которого было мое полотно. Он попал в сложную ситуацию, так что ему пришлось продать картину, и это его спасло. Я была очень рада. Его покупка была реальной инвестицией в искусство. Ведь он продал картину за гораздо большую сумму, чем при покупке.
А все дело в том, что через два года я приехала к моей итальянской подруге в Триест и мне предложили устроить выставку. Я привезла несколько картин. Получилось даже смешно: кто-то сказал, что мои картины со временем сильно вырастут в цене. И… у меня скупили все. Кстати, через несколько лет мне позвонил один человек с благодарностью, у которого было мое полотно. Он попал в сложную ситуацию, так что ему пришлось продать картину, и это его спасло. Я была очень рада. Его покупка была реальной инвестицией в искусство. Ведь он продал картину за гораздо большую сумму, чем при покупке.
Это было неожиданно для вас?
Н.Ц.: Ну конечно! Мне было приятно чувствовать себя нужной, что меня поблагодарили. А мне стали поступать заказы на портреты от аристократических семей Италии. Надо было понять все тонкости, нюансы. Аристократы заказывали портреты не ради прихоти и моды, а для дела, для их родового древа.
Так что же, получилось, что вы остались в Италии?
Н.Ц.: Я приехала тогда на три месяца, но так сложились обстоятельства – посыпались заказы. Рим сделал всё для того, чтобы меня не отпустить. Многое вообще случалось как бы помимо моей воли. Написала один портрет, другой. Меня просили: напиши мой портрет, а потом уезжай. И так продолжалось пять лет. Тогда такие люди были на больших постах, с высоким уровнем духовности, которые все понимали. Если бы на их месте оказались другие, я бы здесь не осталась. Я почувствовала себя на нужном месте. Почувствовала себя востребованной. Понимаете, заказчик безумно счастлив, когда видит свой портрет. Он приходит в такой восторг! У портретов своя энергетика, которая до конца еще не познана, и поэтому все взаимосвязано.
Вы имеете в виду связь с персонажем, которого пишете?
Н.Ц.: Не с персонажем – с человеком! Это очень важно. Конечно, портрет должен быть хороший, качественный, продуманный, живой.
И вот однажды мне сказали: «А почему бы тебе не написать портрет Римского Папы. Тогда им был Иоанн Павел II. У него много портретов, но ни одного, который был бы на том уровне, чтобы считаться официальным.
Его портрет мне заказали в 1999 году. Я потихоньку начала включаться в тему, погружаться в атмосферу, втягиваться в нее. Мне в Ватикане даже показывали кольцо папы, другие аксессуары, одежду, фотографии. Когда картина была закончена, он удостоил меня частной аудиенции. Я рассказывала, как работала над портретом, который ему понравился. Особенно ему понравилось изображение Богородицы с младенцем на посохе (я сделала это по наитию) и, когда он увидел это, так даже подпрыгнул. А потом он спросил меня: «Вы русская?» И сказал: «Да здравствует русское искусство! И три раза постучал тростью по полу: бум-бум-бум – три раза! – как бы в подтверждение своих слов. – Так и продолжай». И эти слова оказались пророческими.
И вот однажды мне сказали: «А почему бы тебе не написать портрет Римского Папы. Тогда им был Иоанн Павел II. У него много портретов, но ни одного, который был бы на том уровне, чтобы считаться официальным.
Его портрет мне заказали в 1999 году. Я потихоньку начала включаться в тему, погружаться в атмосферу, втягиваться в нее. Мне в Ватикане даже показывали кольцо папы, другие аксессуары, одежду, фотографии. Когда картина была закончена, он удостоил меня частной аудиенции. Я рассказывала, как работала над портретом, который ему понравился. Особенно ему понравилось изображение Богородицы с младенцем на посохе (я сделала это по наитию) и, когда он увидел это, так даже подпрыгнул. А потом он спросил меня: «Вы русская?» И сказал: «Да здравствует русское искусство! И три раза постучал тростью по полу: бум-бум-бум – три раза! – как бы в подтверждение своих слов. – Так и продолжай». И эти слова оказались пророческими.
А ведь сейчас мы и впрямь смотрим на портреты Римских Пап и понимаем, какими они были в жизни. Рафаэль писал Юлия II, Тициан – Павла III, Веласкес – Иннокентия X.
Вы написали портреты четырех Римских Пап: Иоанна Павла I, Иоанна Павла II, Бенедикта XVI и Франциска. Пора в Книгу рекордов Гиннеса! А работа над каким портретом наиболее памятна?
Н.Ц.: Каждый портрет – особенный. О каждом можно написать книгу. Но я хотела бы выделить портрет Бенедикта XVI с его семьей. Там такая сложилась ситуация. У него есть семья, имеется в виду не семья в ее обычном понимании, а близкое окружение, монашки. Их выбрали, чтобы ухаживать за папой.
Я начала писать, но работа шла медленно. У него было одно-единственное условие, чтобы портрет приобрел музей высокого уровня, чтобы все его видели. Три года ему пришлось ждать этот портрет. Он говорил, что вообще-то очень многие художники предлагали свои услуги, но он хотел, чтобы именно я его написала.
На полотне изображено девять человек . Много символики. Ангел-хранитель (это я сама), женщина, которая пришивает пуговицу, родной брат папы. Так вот насчет пуговицы. По славянским поверьям, если хочешь загадать желание, то надо взять пуговицу и пришить ее. Брат Бенедикта жил в Германии, я его не видела, но как-то интуитивно так их посадила вместе, что мне потом сказали, что именно так они и любили сидеть.
Наконец, сам он как прорицатель. С книгой. Он по образованию был филолог, философ, очень образованный тонкий человек. Это счастье, что мне удалось с ним пообщаться. Из-за изоляции я вскоре не могла больше посещать Ватикан, и тут возникла проблема. Мне надо было написать руку в другом положении. Так вот Папа садился в специальную позу, делали фото, мне пересылали. Вообще переделывала очень многое и по много раз. А мне с огорода Папы присылали овощи, зелень, всякие гостинцы, даже сыр присылали, чтобы поддержать меня психологически, духовно. Ну, и физически. Было очень приятно.
Папа боялся элементарно недожить. Стресс, конечно. Он был уже слаб. Написал письмо: ждем, мол, когда же вы закончите. Прочитала я письмо, и у меня все сразу выстроилось – я поняла, как все завершить. И доделала. За три дня доделала. Непонятно, как так получилось. Возникло какое-то внутреннее чувство, что вот теперь да, портрет готов. Когда он увидел портрет, то пришел в восторг, его поразило, насколько я всё прочувствовала и поняла всю его символику. Для него этот портрет был очень важен. Он потом постоянно на него смотрел и о чем-то размышлял.
Я начала писать, но работа шла медленно. У него было одно-единственное условие, чтобы портрет приобрел музей высокого уровня, чтобы все его видели. Три года ему пришлось ждать этот портрет. Он говорил, что вообще-то очень многие художники предлагали свои услуги, но он хотел, чтобы именно я его написала.
На полотне изображено девять человек . Много символики. Ангел-хранитель (это я сама), женщина, которая пришивает пуговицу, родной брат папы. Так вот насчет пуговицы. По славянским поверьям, если хочешь загадать желание, то надо взять пуговицу и пришить ее. Брат Бенедикта жил в Германии, я его не видела, но как-то интуитивно так их посадила вместе, что мне потом сказали, что именно так они и любили сидеть.
Наконец, сам он как прорицатель. С книгой. Он по образованию был филолог, философ, очень образованный тонкий человек. Это счастье, что мне удалось с ним пообщаться. Из-за изоляции я вскоре не могла больше посещать Ватикан, и тут возникла проблема. Мне надо было написать руку в другом положении. Так вот Папа садился в специальную позу, делали фото, мне пересылали. Вообще переделывала очень многое и по много раз. А мне с огорода Папы присылали овощи, зелень, всякие гостинцы, даже сыр присылали, чтобы поддержать меня психологически, духовно. Ну, и физически. Было очень приятно.
Папа боялся элементарно недожить. Стресс, конечно. Он был уже слаб. Написал письмо: ждем, мол, когда же вы закончите. Прочитала я письмо, и у меня все сразу выстроилось – я поняла, как все завершить. И доделала. За три дня доделала. Непонятно, как так получилось. Возникло какое-то внутреннее чувство, что вот теперь да, портрет готов. Когда он увидел портрет, то пришел в восторг, его поразило, насколько я всё прочувствовала и поняла всю его символику. Для него этот портрет был очень важен. Он потом постоянно на него смотрел и о чем-то размышлял.
А как возник замысел «Тайной вечери»? Спонтанно или это плод долгих размышлений? Вроде как и не женская тема. Вроде как мы привыкли к фреске Леонардо да Винчи. Он действительно «король» всех «Тайных вечерей»
Н.Ц.: О «Тайной вечери» я думала год. Делала много зарисовок, фотографий, и потом, когда все разложила, наступил тот самый момент истины: я вдруг поняла, как должен сидеть Христос, в какой позе. И все. Идея оформилась.
Так и получилось: год на раздумье и три года я писала эту картину – с 1998 года по 2002. Центральная фигура – Христос. Он поворачивается и как бы говорит всему миру: люди, опомнитесь, остановитесь, что вы делаете?
И осталось у Христа за столом свободное место (справа занято). Я сразу знала, что надо оставить свободное место, но до конца не осознавала, зачем.
Просто чувствовала, что должно быть так. И только несколько лет назад поняла: Христос говорит: посмотрите, у каждого из вас всегда есть место сесть рядом со мной, за мой стол. Я вас всегда приму с любовью. Добро пожаловать! Будьте моими апостолами. Каждый из вас может это сделать.
И что еще интересно: нынешний Папа Лев XIV, как только его избрали, в первой же речи сказал про Христа: Христос всегда вам напоминает, что есть в его доме место за его столом, для вас.
Так и получилось: год на раздумье и три года я писала эту картину – с 1998 года по 2002. Центральная фигура – Христос. Он поворачивается и как бы говорит всему миру: люди, опомнитесь, остановитесь, что вы делаете?
И осталось у Христа за столом свободное место (справа занято). Я сразу знала, что надо оставить свободное место, но до конца не осознавала, зачем.
Просто чувствовала, что должно быть так. И только несколько лет назад поняла: Христос говорит: посмотрите, у каждого из вас всегда есть место сесть рядом со мной, за мой стол. Я вас всегда приму с любовью. Добро пожаловать! Будьте моими апостолами. Каждый из вас может это сделать.
И что еще интересно: нынешний Папа Лев XIV, как только его избрали, в первой же речи сказал про Христа: Христос всегда вам напоминает, что есть в его доме место за его столом, для вас.
Ну вы прямо-таки провидица!
Н.Ц.: Да я сама была в шоке от восторга, как будто он видел эту картину, хотя я об этом сказала более 25 лет назад.
А кто вам позировал?
Н.Ц.: Аристократы. Духовные аристократы. Некоторые, кто позировал, уже покинули этот мир. И вот каждый из них за несколько дней до смерти хотел увидеть «Тайную вечерю». Картину благословил Папа Иоанн Павел II.
К годовщине теракта 11 сентября в Нью-Йорке, в Милане в трапезной монастыря Санта-Мария-делле-Грацие, где находится фреска Леонардо да Винчи, выставили и мою «Тайную вечерю». И дело не в том, что это очень престижно, нет. У Леонардо Христос смотрит на хлеб. А в моей «Вечери» он смотрит на нас с любовью, как бы заглядывает в душу каждого из нас. Когда произошел 11 сентября теракт, мир вздрогнул так, что Христос поворачивается к нам и говорит, люди, опомнитесь. Он как бы пронзает нас своим взглядом. Смотрит одновременно и с укором, и с любовью, показывая ,что у него для каждого есть место.
Я ее долго не заканчивала, как будто сама там присутствовала и писала все с натуры. Кстати, я там тоже есть, выглядываю из-за занавески, но это как бы взгляд из нашего времени.
К годовщине теракта 11 сентября в Нью-Йорке, в Милане в трапезной монастыря Санта-Мария-делле-Грацие, где находится фреска Леонардо да Винчи, выставили и мою «Тайную вечерю». И дело не в том, что это очень престижно, нет. У Леонардо Христос смотрит на хлеб. А в моей «Вечери» он смотрит на нас с любовью, как бы заглядывает в душу каждого из нас. Когда произошел 11 сентября теракт, мир вздрогнул так, что Христос поворачивается к нам и говорит, люди, опомнитесь. Он как бы пронзает нас своим взглядом. Смотрит одновременно и с укором, и с любовью, показывая ,что у него для каждого есть место.
Я ее долго не заканчивала, как будто сама там присутствовала и писала все с натуры. Кстати, я там тоже есть, выглядываю из-за занавески, но это как бы взгляд из нашего времени.
Как я поняла, обдумываете вы долго, работаете вдохновенно, а заканчиваете быстро, да?
Н.Ц.: Да я хочу быстро писать, но накатывают бессонные ночи, потому что все размышляешь, начинаешь все переделывать. Потом приходишь к какой-то точке и заканчиваешь буквально за несколько дней. То, что нарабатывалось, краски, стертости – это все внутри, все составляет часть картины, и даже если этого ничего не видно, всё это как бы дышит изнутри. Внутренняя энергетика – она чувствуется. Чувствуется, что я переживала, какие у меня у самой в тот момент были радости, горести, и это там, внутри картины.
Получается, что каждую картину вам надо выстрадать, продумать, осмыслить, подготовиться к ней – составить свое сообщение…
Н.Ц.: Не просто сообщение, а я бы сказала – сверхсообщение. Даже если пишешь портрет. Портрет содержит в себе определенную энергетику, и зрители на подсознательном уровне это сообщение воспринимают. Таковым своего рода посланием стал плащ на картине «Святой Георгий в третьем тысячелетии», словно символический переход из одного времени в другое. Часть его осталась в прошлом, часть – перешла в новое тысячелетие. Я, когда писала эту картину (весь процесс в общей сложности занял семь лет) даже на Мальте побывала на празднике Святого Георгия. Мне не хватало вдохновения, и на Мальте я его получила.
Корр.: Что было самым трудным в работе над «Георгием»?
Н.Ц.: Да всё было непросто. Коня долго искала, преследовало чувство неудовлетворенности. Много раз картину просто переписывала.
А с кого вы писали самого Георгия?
Н.Ц.: О, тут помогли мои аристократы. Принц Джакомо Массимо – потомок древнейшей аристократической семьи. Потрясающее внешнее сходство со святым Георгием. По большому счету мне не интересно писать просто лицо – мне непременно, я уже повторяюсь, нужно послать миру какое-то сообщение, символ. Именно такую сверхзадачу я ставлю перед собой.
Работы Натальи Царьковой всегда отличаются гениальностью и оригинальным подходом… Картина, которая была завершена в 2018 году, так и называется «Святой Георгий в третьем тысячелетии». Смысл и содержание картины высоко оценил Папа Римский Франциск, который благословил ее на осуществление почетной Миссии – очищение мира от зла и сплочения во имя Мира.
Создается впечатление, что вы уже достигли определенного пика, что ли, в творчестве? А что дальше?
Н.Ц.: Я уже сформировалась как художник и знаю, в каком направлении работать. Сейчас мне нужно развитие, активности какие-то, иначе можно перегореть. Делать надо больше, чем я сейчас делаю – однозначно. Хочется выполнять свою дипломатическую миссию от искусства, которая выше политики, выше всяких преград и передряг. Но надо быть чистым, чтобы выполнять эту миссию, чтобы этим заниматься и поэтому надо быть постоянно сильным и физически, и морально.
Учреждённый императрицей Екатериной II императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия (Орден Святого Георгия) — по сей день считается высшей военной наградой Российской империи. Очень хочется надеяться, что этой награды будет удостоена и русская художница Наталья Царькова, которая раз за разом одерживает сокрушительную победу на поле ожесточенной борьбы за право подарить человечеству лучшие шедевры современного искусства: ее картины ставят в один рядс произведениями великих художников, таких как Рафаэль и Леонардо Да Винчи…
Расскажите о своей выставке, которая состоялась в Риме в Посольстве России 12 июня 2025 года.
Н.Ц.: О, это был такой знаменательный день. Очень много гостей: дипломаты, деятели культуры, представители католических структур, пресса. Знаменательно, что праздник Дня России открылся моей персональной выставкой «Тайны в искусстве Натальи Царьковой». Очень символично. Я показала несколько работ: “Святой Георгий в Третьем Тысячелетии”, а также работы “Вопль”, “За Святую Русь” и “Нашествие”. Все картины несут в себе глубокую символику, соединяя в себе элементы русской духовности и универсальные гуманистические смыслы. Эти картины никогда не выставлялись все вместе. У каждой — свой путь, своё послание. Видимо, настал тот момент, когда их объединение стало необходимым. Я не планировала эту выставку, но всё будто следовало невидимому замыслу, ведущему к её осуществлению. Ведь это миссионерская выставка, которая содержит сообщение Мира, Любви, Силы Духа, побеждающей насилие.
В день России 12 июня 2025 года на приеме в Посольстве Российской Федерации в Риме Посол России в Италии Алексей Владимирович Парамонов поблагодарил художницу за вклад в укрепление культурного диалога между Россией и Италией и сказал: «Мы глубоко признательны Наталье за ее согласие провести выставку наиболее значимых работ в Посольстве России в Италии и открыть ее в День России. В этих стенах бережно сохраняют память о всех значительных событиях, произошедших в отношениях между Россией и Италией за последние 120 лет».
Вы как-то обмолвились, что говорили за вашей спиной. Обычно за спиной судачат всякого рода негативы.
Н.Ц.: Да, да, знаю. Это я узнала совершенно случайно, что меня называют «новым Рафаэлем». Может, мне не говорят, чтоб не возгордилась. Кто ж знает. Кстати, такие слова очень стимулируют. Тебе как бы говорит Всевышний: ты идешь в правильном направлении. Разве не так?
Истинно так! И мы желаем новому Рафаэлю, русскому художнику Наталье Царьковой вдохновения на создание новых полотен. И процветания, конечно.
Наталья Царькова стала первым художником, допущенным к работе Синода Римско-католической церкви (2001) для того, чтобы запечатлеть участников этого форума во главе с Папой.
Портреты Римских Пап Иоанна Павла I и Иоанна Павла II вошли в состав пяти лучших картин, представленных на исторической выставке “Позирующие Папы Римские: От эпохи Возрождения до Иоанна Павла II”.
