«Важные птицы» Ксении Лавровой

Работы Ксении Лавровой мы впервые увидели на ее персональной выставке в ДПИ в 2021-м, которая называлась «Записки у изголовья». Через год познакомились в мастерской в Санкт-Петербурге, потом на Каменном острове удалось посмотреть ее росписи на фарфоре.

Кто она в первую очередь? График, иллюстратор, востоковед? Без очередности – и то, и другое, и третье.

Такое впечатление, что Ксения спешит всё хочет попробовать, всё узнать. Но это впечатление ошибочное, потому что в ее творчестве нет ничего случайного. Она приучила себя к скрупулезности и сосредоточенности. Ведь помимо Академии Штиглица Ксения окончила по кафедре китайского языка Восточный университет, и потому ее «китайский синдром», если рассматривать его как компонент, и в живописи, и в росписи внушает абсолютное и уважительное доверие. Оно основано на точном знании темы и передается зрителю как по проводам. Будь то Восток или Запад, сказки, исторические портреты, арабские мотивы, драконы, порой похожие на аппликации, птицы…

Так вот – Важные птицы. С точки зрения стилистической фигуры, то это влиятельные важные шишки. Но и вне всякого фразеологизма птицы у Ксении Лавровой действительно уж очень важные. Они знают цену своей красоте и неповторимости. Они запоминаются и не стираются в памяти. Они заставляют себя рассматривать. Рассматривать отнюдь не мимоходом, а пристально, внимательно. Радует глаз цветовая гамма их оперения, их пластика, их такая реалистичная экзотика.

Ее портреты – это тоже почти иллюстрации к сказанному и недосказанному, воображаемому. Например, Ян Гуйфэй. Позволим себе же процитировать из своей первой статьи:

А вот Людовик XIV, небезызвестный король-Солнце, непостижимым образом выглядывает из парика, как будто то ли страшится старости, то ли презирает ее, а заодно и весь свет.

Совсем другая богиня-Солнце в японской мифологии. Это Амитэрасу-омиками, что означает «владычествующая на небе». По синтоистской вере она является прародительницей японского императорского рода.

Портрет Казановы, ставшего в конце жизни простым библиотекарем, философски-ироничный. Гротеск. И с трудом верится, что этот страшный горбатый старик обессмертил свое имя, написав мемуары.

…Вот уже несколько лет Ксения участвует в проекте «Петербургские художники» Императорского фарфорового завода. С росписью художницы на фарфоре мы познакомились в прошлом году. Знали об этом альянсе и раньше, видели, но до конца прониклись не сразу.

И снова важные птицы. Теперь на фарфоре. Для кого – только посуда. Для кого – большое искусство. Что подкупает в декоративных изысках Ксении? Как раз-таки отсутствие изыска, ибо сюжеты предельно просты, а яркость и отточенность деталей каждого штриха создают впечатление легкой красочности и наводят на мысль, что «ты тоже так сможешь». Но – нет.

И невольно задаешь вопрос: искусство Ксении – это современное искусство? Как тонкая ниточка в прошлое, связь с историей Востока и Запада, символика мифов держит художника на плаву современности? Только временем создания? Ни в коем случае. Узнаваемой манерой? И да, и нет. Наверное, всё глубже. Хотя докапываться до сути, вот до этой самой связи времен даже и не хочется. Не хочется искать столь полюбившийся нынешним искусствоведам некий культурный код, который порой выглядит как оправдание, как спасательный круг.

Важные птицы Ксении Лавровой важнее всех кодов: они радуют, они побуждают мыслить, они волнуют. Они будоражат воображение. Значит, они современны.