«Внезапный оазис» среди бетона и стекла

Совместный проект ярмарки современного искусства Cosmoscow и ВЭБ Центра

Это небольшой по площади оазис как диалог «технологичного и природного» искусственный, но с подтекстом: с одной стороны «зона отдыха и перезагрузки», с другой – трансформация пространства.

Ну, а если уж совсем просто – новый диджитал «среди суеты мегаполиса». То, что устроители назвали утопическим эскапизмом немного напоминает «масло масляное», поскольку любая утопия – это мечта, побег от реальности и любой эскапизм – по большому счету то же самое. Но не будем углубляться. Явление отнюдь не новое – все мы в той или иной степени порой подпадаем под влияние сюра, некой иррациональности, но при этом возвращаемся к реалиям матушки-природы, которая пока еще позволяет «засунуть» себя в любой диджитал и при этом, как говорится, не краснеет.

Двенадцать художников, представленных на этой мини-выставке, уже заявляли о себе, и не раз. Начнем хотя бы с Ивана Горшкова, который затмил тут всех хотя бы величиной (Трио, надувные скульптуры, металл). Когда-то (на одной из Cosmoscow со своим пломбиром из папье-маше) размером он был намного скромнее. Его огромные фантастические надувные объекты вполне отвечают концепциям самой ярмарки, которая постепенно, но планомерно учит зрителя искать нелогичность, поскольку логики в построениях художника нет никакой. Архитектура невозможного из материалов, к которым мы все привыкли. Что при этом чувствует зритель? Всё зависит от точки зрения, настроения, начитанности этой пресловутой новой формой бытия, наконец, желанием воспринимать надувные ушки и лики.

Игорь Самолет в 2019-м стал лауреатом премии для молодых художников Credit Suisse и Cosmoscow. Сегодня он продолжает свое переосмысление природного. Его арт-объект – скульптура. Обыкновенная городская клумба, которую он как бы перефразирует, дополняет фотографиями и скриншотами и еще всякими обрывками, как бы давая понять, что цветочки – это одно, это красиво, хотя и безжизненно и даже недоступно, а вот всё, что рядом с живой природой, с этими самыми цветочками на клумбе – уязвимо и наполнено личными переживаниями. Причем для каждого своими.

«Горящий фонтан» Вильгения Мельникова – тоже скульптура, сделанная из металла, которую можно при определенных условиях и вправду поджечь. Она навевает, скорее, пессимистическое настроение и построена на контрастах: тяжесть-легкость, игра-тревога, контроль-хаос. Автор работает в технике гидроформовки, когда объекты из металла надувают под воздействием высокого давления. Вообще традиционный фонтан ассоциируется с плеском воды и покоем, а здесь всё как бы скрыто, и не знаешь, чего ожидать от этого железного треножника.

Элина Марусова, работающая с керамикой и фарфором, переосмысляя «время и цикличность жизни», написала к показу своих объектов целый трактат, в котором размышляет о последствиях глобальных катастроф. Ей как бы вторит Борис Макаров. В своем «Серпентарий» он собрал некие окаменелости, как память природы.

В галерее MYTH совсем недавно завершилась персональная выставка Кати Исаевой «Политика рая». Катя апеллировала к «Божественной комедии» Данте, предлагая традиционные параллели с Эдемом и Адом в необычной «упаковке», используя новые медиа – то, что во времена Данте было в принципе нереально и что сейчас не просто можно – нужно. И зритель тоже может читать и смотреть, слушать и воспринимать по-своему, запоминать и отвергать, но главное – сомневаться. Последнее особенно важно сейчас.

А вот традиционные холст/масло оказались только у Якова Хомича. Его работы предоставлены галереей ART&BRUT. Художника заинтересовала тема французской колонизации Мадагаскара. Символический портрет европейца среди тропических зарослей на полотне «Без лица». Лемур Ай-Ай. Не то демон, не то безобидная черная кошка, а вообще редкий лемур, который сегодня находится на грани вымирания. Зло природе наносят люди. Защита природы тема, конечно, не новая, но это неважно. Важно, как конкретный художник защищает маленький остров, когда человек «пытается проникнуть, приспособить под себя природу, людей, пространство. Но в итоге всё возвращается к своему: природа берет своё, чужаки исчезают, а лес – остается».