Размышления о выставке «Александр Бенуа и его «Мир искусства», которая до 16 мая проходит в Государственной Третьяковской галерее и является сменной экспозицией цикла «Художник и время»
Е.Лансере. Корабли времен Петра I. Бумага, гуашь
В залах выставки
Их называли «мирискуссниками». Коллектив, союз, объединение, по современным меркам. Художники, музыканты, сценографы, поэты.
Они стремились объять необъятное, что, наверное, невозможно. Но они попытались, и ведь что получилось!
Какой невероятный эффект воздействия на умы и сердца и современников, и нас, для кого начало XX века – глубокая история. Каждый художник, кто участвовал или соприкасался с «Миром искусства» – личность: К.Сомов, М.Добужинский, Л.Бакст, А.Остроумова-Лебедева, Е.Лансере, З.Серебрякова, В.Серов, Б. Кустодиев…
Ну, и конечно, основатель объединения – Александр Бенуа, юрист по образованию, дед которого Луи-Жюль-Огюст Сезар Бенуа, выходец из Франции, был придворным поваром Павла I, а в России его стали звать Леонтием Николаевичем.
Не хочется лишний раз пересказывать биографию блестящего исследователя русской живописи. Давайте лучше пройдемся по выставке и остановимся у некоторых полотен. Очень интересны портреты, написанные в разных техниках и по разному поводу, но за каждым из них, как правило, своеобразная интереснейшая история.
Лев Бакст. Портрет З.Н.Гиппиус. 1906, бумага, пастель, 54х44
Борис Кустодиев. Портрет Л.С.Бакста, 1910
В.Серов. Портрет В.В. фон Мекка. 1901, бумага светло-коричневая, уголь
М.Добужинский. Человек в очках. 1905-1906 гг, бумага, акварель, белила, уголь, графитный карандаш
К.Сомов. А.Н.Бенуа и Л.С.Бакст за работой. 1896, бумага, акварель, гуашь, графитный карандаш
Вот сделанный Львом Бакстом всего за два или три сеанса портрет Зинаиды Гиппиус. Потрясающая женщина! Почти наша современница. Кажется, вот сейчас привстанет со стульчика, возьмет мобильный, закурит, заговорит, засмеется.
Самого Бакста мы видим на полотне Бориса Кустодиева, который написан в 1910 году. Камерный портрет да еще и со спины, а чувства, причем самые разные, возникают у каждого из нас, если мы только возьмем на себя труд всмотреться и постараемся понять Его – Художника – труд и внутренний мир, полный меняющихся эмоций.
А сколько аристократического благородства в чертах молодого человека, которого написал Валентин Серов! Это портрет Владимира фон Мекка, хотя по известным причинам мы больше знаем его бабушку – знаменитую Надежду Филаретовну фон Мекк. Кстати, Владимир фон Мекк сам был членом «Мира искусства» и приложил немало усилий в создании Союза русских художников.
И совсем другое настроение вызывает небезызвестная работа романтика печального Петербурга Мстислава Добужинского «Человек в очках». Впрочем, человек на портрете вполне-таки известен. Это друг художника поэт и критик Константин Суннерберг. Многие приписывают полотну некий символизм, что, мол, этот портрет символ одиночества, некоего поглощения маленького человека большим каменным городом-колодцем. Может быть. Большого оптимизма картина не вызывает, но нет здесь и пессимизма. Какая-то скрытая ностальгия, усмешка, ирония. Надежда, пусть маленькая, иллюзорная, но и она тоже, на мой взгляд, чувствуется.
В.Серов. Петр I в Монплезире. 1910-1911, бумага, гуашь, акварель, графитный карандаш, белила
Е.Лансере. Никольский рынок в Петербурге. 1901, бумага, гуашь, уголь, цветной карандаш
З.Серебрякова. Дворец Бобринских в Петрограде. 1923, бумага, пастель
Вообще тема Петербурга занимала особое место в творчестве «мирискуссников». Многие из них искали в амбициозном творении Петра гармонию, соответствующую их художественным идеалам.
И находили ее в истории, в самой архитектуре Петербурга, в тех местах, рядом с которыми они жили. И их настроение передается и нам, зрителям: порывы ветра на полотне Валентина Серова («Петр I в Монплезире»), тихую уютность зимнего пейзажа у Мстислава Добужинского («Домик в Петербурге»), скрытую экспрессию торговой темы у Евгения Лансере («Никольский рынок в Петербурге»).
А чем, допустим, интересна картина Зинаиды Серебряковой «Дворец Бобринских в Петрограде»? 1923-й год. Закону о национализации дворцов пять лет, но в реальности молодой стране Советов явно не до дворцов. Видно, что роскошный Дом графа Бобринского, лишившийся настоящих хозяев, приходит в упадок. Он как бы поник, как бы уменьшился, врос в землю…
Что касается графических работ круга «Мир искусства», а также журнальных и книжных иллюстраций, афиш, эскизов декораций к спектаклям, то их на выставке так много, что глаза разбегаются.
А.Остроумова-Лебедева. Иллюстрации для книги В.Я.КУрбатова "Петербург. Художественно-исторический очерк и обзор художественного богатства столицы.", 1912, бумага, ксилография
К.Сомов. Афиша для выставки русских и финляндских художников. 1897, бумага, гуашь
Н.Гончарова. Ночь, 1926. Эскиз декорации к балету "Жар-птица" на музыку И.Стравинского
И ведь что характерно: именно «мирискуссники» подняли графику и иллюстрацию на должную высоту, придав им значимость и эстетическое совершенство. Они как бы раздвинули условные границы иллюстрации, проникая в самую суть авторского литературного текста. Или либретто. Или музыки. И сейчас даже трудно себе представить, как бы мы читали Гоголя без Льва Бакста. Наверное, без иллюстраций Анны Остроумовой-Лебедевой к книге Курбатова о Петербурге этой книги и не было бы вовсе.
Да, а что ж о самом-то Бенуа-художнике сказать? Ничего странного в этом нет, но он в круге, коего он считался идейным лидером, явно не смотрится. И уступает по таланту всем. Впрочем, как знать…