Сложный мир культур бассейна реки Конго

Без году 90 лет назад, в 1937-м, Африку в фотографиях показали на Всемирной выставке в Париже. И вот теперь спустя десятилетия она – на Тверском бульваре в Москве.

Кто же он, Казимир Загурский (1883-1944), которого в нынешнем фотографическом «табели о рангах» назвали бы фотохудожником?

Подпоручик Загурский, летчик, изначально во время Первой мировой войны занимался аэрофотосъемкой, провел в воздухе более 120 часов, но после 1917 года судьба занесла его в Бельгийское Конго, где тогда проживало немало выходцев из России. Его карьера складывалась весьма успешно, и к 1928 году он стал опытным фотографом, открыв собственное фотоателье.

Когда в Африку приезжали бельгийский король Альберт и королева Елизавета, то репортажную съёмку поручили именно Загурскому. Он был также представителем немецкой фирмы AGFA, которая помогла ему во время уже Второй мировой войны, когда он оказался по семейным обстоятельствам в Польше, покинуть Европу и уехать снова в Конго. Такие вот зигзаги судьбы бывшего летчика.

Казимир Загурский снимал не просто типичную африканскую деревню, постройки, реку, каждодневный быт, рабочие моменты, например, добычу каучука – он снимал, можно сказать, саму историю, создавая своеобразную хронику теперь уже давно ушедшей жизни. День за днем, год за годом. И сразу видно, сколь трудна была эта жизнь в деревенской общине, где на виду, где нет места ничегонеделанию и праздности. Это не «глянцево-сувенирная» Африка – это настоящая Африка.

Но самое, наверное, характерное для традиционных сообществ Африки – это нанесение татуировок и шрамов на поверхность тела. Это был не просто ритуал: это своего рода «паспорт» жителя Африки, отражение его социального статуса, его принадлежности к клану и какое место он в нем занимает.

Шрамирование как процесс, причем довольно болезненный, утратил свое значение лишь после 1910-го года. Конечно, не обошлось без европейских миссионеров, среди которых были и врачи, прекрасно понимающие, что значит делать разрезы на теле в нестерильных условиях. Но для жителей Конго красота как раз-таки заключалась в разного рода маркировках на теле, по которым они узнавали, кто сколько «стоит».

А каковы африканские женщины! Даже на черно-белых фотографиях так и чувствуется яркость их бус, ожерелий, монисто, многочисленных браслетов для рук и ног, украшений, обрамляющих их волосы. Нам сейчас интересно все: орнаменты, прически того времени, одежда. Трудно определять возраст африканских женщин, потому что в те времена от тяжелой работы они все были стройными, а для европейцев похожими друга на друга, хотя на самом деле все не так однозначно.

Снимал Загурский и дикую природу, и фотографии у него получались отнюдь не хуже современных, когда в руках у фотографа отличная современная оптика, с которой можно чудеса творить.

Весьма любопытна фотография, на которой изображен король куба. Он лежит на троне в виде кресла-каталки, которую ему подарила Американская пресвитерианская миссия, поскольку король народа Лукенго был болен полиомиелитом. Он был лоялен по отношению к колониальной администрации, за что получил медаль, и его резиденцию охотно посещали европейцы: коллекционеры, путешественники, фотографы. Они скупали в Бельгийском Конго маски, металлопластику, резные изделия, ткани.

А все же: почему в названии выставки появилось это слово – «исчезающая»? Все очень просто: той Африки, которую фиксировал Загурский, той Африки уже нет.

С годами, под влиянием Европы, этнос бассейна Конго изменился. Казимир Загурский не был этнографом, но «именно его взгляд на долгие годы определил общественное восприятие региона в Западной Европе».